Сейчас контроль над преступным миром установлен довольно жесткий, на рынке больше легальных, чем нелегальных, торговцев, но вид у рынка остался прежний: лавчонки из плохо сбитых кривых досок, фанеры, из лоскутов ржавого железа, сорванного с крыш или отодранного от старых автомобилей, навесики на рахитичных палочках, среди них — подчеркивающие общую нищету солидные лавки зажиточных торговцев. Здесь торгуют разного рода панацеями индейских лекарей и настоящими (ворованными) лекарствами, плетеными стульями, подкрашенной водой, бутылочками с разноцветной жидкостью, полиэтиленовыми мешочками с удобрениями для цветов, кусочками льда, водой со льдом, поджаренными хлебцами, домашними сладостями, кусочками жареного мяса, кипящего в масле здесь же, на костре, в дочерна закопченной битой кастрюле, ершиками для керосиновых ламп, нарубленным по десять — пятнадцать сантиметров сушняком — основным источником тепла, пищей очагов бедняцких домов...
Среди этого шокирующего убогостью изобилия прямо в пыли спит человек, беззубая молодая мать кормит грудью младенца, мимо идет будто вышедший из рассказов Горького нищий со спутанными волосами, с грязной седой бородой, в рваных штанах и майке... Восточный рынок — это по существу небольшой городок с 25 тысячами жителей. Многие торгуют и живут здесь же, под навесом собственной лавки.
Восточный рынок был окраиной Манагуа, а рядом другой квартал — квартал рыбаков, на самом берегу озера Манагуа. Так квартал называют по старинке, с тех времен, когда здесь торговали рыбой. Но рыбы в озере давно уже нет, а в квартале живет рабочий и бедный люд. По Каретере Норте —Северной дороге— едем в квартал имени Джонатана Гонсалеса, революционера, погибшего в бою с сомосовскими гвардейцами. По дороге заезжаем на минутку в домик, который уже несколько дней привлекал мое внимание тем, что он, казалось, был сделан из бумаги. Вблизи стало видно, что дом не из бумаги, а из картона, прибитого к четырем врытым по углам палкам. Из дверного проема нам навстречу выходит миловидная, совсем юная хозяйка с младенцем на руках. Зовут ее Патрисия— красивое имя. У юной Патрисии, оказывается, есть еще один ребенок, постарше. Здесь же живет ее подруга. Муж на работе. Она рассказывает, что построила этот домик из картона сама, чтобы переехать от свекрови, у которой своих забот много. И тесно было. Здесь, на шести квадратных метрах «дома» из картона, ей не тесно. Двери нет, поскольку петель не достать, да и дверей она делать не умеет. Пол в домике земляной. В полуметре от входа занавеска из ткани сверху донизу. За ней — спальня. А здесь что? Оказывается— кухня: два кирпича, меж ними теплится огонек костерка, на кирпичах — железный лист. На нем Патрисия что-то жарит. Я удивлен до крайности: как это у вас дом до сих пор не сгорел, ведь огонь в десяти сантиметрах от картонной стенки?!