Встреча длилась пять часов. Бенсон играл роль человека широких демократических взглядов. Николас— роль антикоммуниста, националиста, недовольного Фиделем, но отстаивающего некоторые свободы, завоеванные революцией. Он убеждал американцев, что после смены власти на Кубе не следует возвращаться к прошлому. Собеседник великодушно соглашался.
Бенсон расписывал преимущества работы на ЦРУ: она, мол, не будет долгой — год-два максимум. А потом, после переворота, Николас сможет вместе с семьей переселиться в США, получить там хорошую работу, дом. Предложили ставку. Николас отказывался, говорил, что если он и согласится на сотрудничество, то только по идеологическим соображениям. А деньги у него и так есть. Наконец Николас «дал себя убедить». Тогда-то и пришла пора «детектора лжи», а затем Сиргадо предложили подписать определенный документ, и начались тренировки — обучение шпионским приемам.
Присутствовавшие на беседах с Бенсоном американцы оказались специалистами ЦРУ, Они учили Николаса изготавливать микрофильмы, составлять словесный портрет, получать и обрабатывать информацию, пользоваться радиостанцией. Впрочем, этим видом связи Сиргадо пользоваться не пришлось. Его слишком высоко ценили. Новые «хозяева» постоянно твердили, что он не должен рисковать. Агенту такого класса не следует торопиться. Указания из ЦРУ он будет получать шифровкой по обычному радио, а добытые сведения отправлять письмом, написанным тайнописью, открыткой или передавать во время командировок за рубеж.
— Их интересовали экономические показатели развития Кубы, сведения о торговле, перспективы установления дипломатических отношений с другими странами,— рассказывал Николас.— Особое внимание я должен был уделять отношениям Кубы с Советским Союзом. Меня постоянно настраивали против Советского Союза. Спрашивали: как с продовольствием? Я говорил: плохо — блокада. Такая работа велась со мной постоянно. От мелких уколов переходили к серьезным, долгим разговорам. Рассчитывали на то, что я использую полученные в этих беседах аргументы в моей работе советника правительства. Ведь меня постепенно «повышали» в должности. Через несколько лет я сообщил американцам, что уже работаю под непосредственным руководством одного из ответственных товарищей.
— Николас,—спросил я,— наверное, за десять лет случались и непредвиденные ситуации?