Бой на Плая-Хирон стал поворотным пунктом в судьбе многих кубинцев: именно здесь они защищали не только свободу Кубы — они защищали социализм.
...В Старой Гаване, в порту, стоит памятник кораблю «Ла Кубр». Трудно разобраться, какая часть изуродованного взрывом судна выставлена там, у дороги. Но смысл памятника ясен всем: он напоминает о подлости, предательстве и жестокости врагов Кубы. «Ла Кубр» был взорван в 1960 году.
Революция только что победила. И все на Кубе знали, что американцы, именно американцы (тогда еще не думали о наемниках) попытаются лишить народ его победы. Сколько раз так было и на Кубе, и рядом — в Гватемале, в Доминиканской Республике... В общем ждали вторжения. А оружия не было. За ним послали в Европу. О том, что большая партия оружия будет доставлена в Гавану на «Ла Кубре», знали только руководители революции и еще специальный отряд разгрузки, ожидавший корабль в порту. Николас был в этом отряде.
Разгружали корабль с той же отчаянной радостью, с какой, наверное, строили баррикады коммунары Парижа. И вдруг — взрыв. К порту бежал весь город. На «Ла Кубре» тушили пожар, горели, гибли в огне люди, на смену раненым и погибшим вставали новые спасатели. И вдруг раздался второй, еще более мощный взрыв. Оружия не стало. Тогда кубинцы обратились за помощью к Советскому Союзу. Отпор десанту наемников на Плая-Хирон 16 апреля 1961 года они дали с помощью нашего оружия.
— События на Плая-Хирон,—рассказывает Николас,—застали меня в Сантьяго-де-Куба. Мы собрались на стадионе, где нам предстояло вооружиться.
Второй десант мог быть высажен как раз здесь, в провинции Орьенте, тем более что американская база Гуантанамо рядом. Я был командиром небольшого соединения и, когда пришли грузовики с оружием, следил за тем, чтобы все мои бойцы хорошо вооружились. В горячке не заметил, как мне достался всего лишь пистолет...
Возмущенный Николас подошел к товарищу, распределявшему оружие. «Что вы мне дали?» —почти прокричал он. «А что бы вы хотели?» —«Автомат»,— твердо сказал Николас. «Зачем тебе автомат?» — переходя на дружеское «ты», пытался успокоить Николаса товарищ. «Защищать революцию!»—ответил Сиргадо, полагая, что теперь аргументов для отказа не будет. «С автоматом ты в траншею полезешь, врагов стрелять,— был ответ,— а тебе о людях думать надо. Твое оружие — голова».
— Я не ожидал такого поворота,— говорит Николас.— И эти слова запомнились надолго.
Вскоре Николаса назначили директором предприятия.