Он создает на Кубе эскизы для гигантских настенных панно, удивительные красочные витражи. Рене пишет картину, посвященную Хиросиме и Нагасаки. Эти работы были высоко оценены в Японии. А рядом еще один пик творчества Портокарреро — серия картин «Карнавал». Ему было под восемьдесят, когда он начал еще одну серию — «Флора» (богиня весны). Хотя о Портокарреро написано много исследований и статей, в том числе и в нашей стране, хочу хотя бы коротко рассказать, как он работал.
Я говорил, что на тему «Цвета Кубы» у него было 300 работ. Я не оговорился. Это был метод Портокарреро. Он брал тему и работал над ней несколько лет. Обычно художник, прежде чем приступить к картине, предварительно готовит эскизы, отрабатывает варианты, рисунок, композицию... У Рене каждая картина — законченное произведение. Это не копия, как может показаться при взгляде на две похожие картины из одной серии. Это вариации на одну и ту же тему. Их столько же, сколько вариантов может предложить музыкант, когда он импровизирует.
Рене был удивительно щедрым человеком. Свои картины он любил дарить. Его богиня весны известна во всем мире, поскольку ЮНЕСКО сделала одну из картин Портокарреро серии «Флора» плакатом к Году ребенка.
— Прошло много времени, вы известный художник. Страдания и испытания как будто позади. Но что вы сейчас думаете о тех людях, которые принесли вам страдания? — спросил я художника. Я знал, что ему пришлось немало вынести при Батисте. Знал о преследованиях и оскорблениях, которым он подвергался...
Рене посмотрел на меня своими голубыми, наивными как у ребенка глазами и сказал: -— Я не знаю таких людей.
— Вы их не помните? —переспросил я.
— Их нет и не было,— ответил он.
Какой волей, каким запасом внутренней энергии и любви к людям должен обладать человек, чтобы вот так просто вычеркнуть из памяти все причиненное ему зло и жить только для того, чтобы своим творчеством Созидать добро!..
Выйдя из дома Рене, я пошел пешком назад к Кафедральной площади. Солнце опускалось за собором в океан. Его лучи, как желтые шпаги, пронзали бойницы колоколен и ломались о стены и черепичные крыши. Площадь постепенно темнела снизу, уходили краски дня. И все-таки ночь пришла неожиданно, будто упала с неба. И собор показался на миг черной, вздыбившейся океанской волной на фоне фиолетового неба. Не этот ли собор-волну вспоминал Федерико Гарсиа Лорка, когда писал: «Запрягу вороные буруны, поеду в Сантьяго...»?