У индейца нет возраста. Точнее, он никого не интересует, если человек работает, двигается, может кормить семью... У индейца, кочующего в горах, столько жен, сколько он может прокормить. И никому не придет в голову спросить, сколько ему лет. Это не имеет никакого значения ни для него самого, ни для девушки, которая хочет стать его женой, ни для ее родителей. «Но ведь это там, среди еще кочующих индейцев»,—подумал я и спросил у старика: «А сколько вам лет?» «Тридцать пять»,— ответил он.
Я не ожидал такого ответа. Мне даже на мгновение показалось, что он меня разыгрывает. Глубокие морщины на усталом, как у семидесятилетних, лице, тяжелая походка, искореженные болезнью суставы пальцев. И все это в тридцать пять лет?
Позже, в Ла-Пасе знакомый врач объяснил мне: люди в шахтах изнашиваются быстро. На такой шахте, как «Сан-Карлос», рабочие все время на голодном пайке. Их спасение в коке. «Вы видели, как они постоянно трогают языком комочек за щекой и сплевывают зеленую слюну?»— спросил он меня. Я, признаться, видел, но думал, что это флюсы — от постоянных простуд. В шахте сквозняки. «Это не флюсы,— сказал врач,—это листья коки, в которые завернута известь. Шахтер готовит такой комочек утром, кладет его за щеку и целый день трогает языком. Если бы он глотал всю слюну, пропитанную кокаином, то не смог бы работать. А так только часть ее попадает в организм, и шахтер целый день не думает о еде и при этом сохраняет работоспособность. Износ в таком режиме работы колоссальный!»
Из «Сан-Карлоса» меня повезли на богатую шахту «XX век». И опять я оказался не подготовленным к тому, что мне показали. Я читал, что на мировом рынке оловянная руда продается при содержании 60 процентов олова в каждой тонне. Такова международная норма. Если не ошибаюсь, тонна такой руды стоила тогда 1200 долларов. По аналогии с тем, что мне приходилось видеть до посещения рудника «XX век», я ожидал найти там установки для обогащения руды. Нужно же доводить ее до кондиции... Но оказалось все наоборот.
Шахта «XX век» была оснащена самой современной техникой. И настроение у рабочих здесь было совсем другое. Меня несколько раз опускали в клети, на 300—400 метров вниз. И каждый раз я видел невероятное-— жила кристаллического чистого олова шла, как бы разрезая всю эту огромную гору. Ширина жилы колебалась от 30 сантиметров до одного метра!